СОУЛМ8ЙТ

Он стоял перед витриной, и собственное отражение казалось ему чужим — таким же неживым, как фигуры за стеклом. Андроид смотрел прямо, будто заранее знал, что станет его последней надеждой. Мужчина купил его не ради чуда, а чтобы хоть кто‑то в пустой квартире произносил его имя. Сначала робот был просто набором вежливых реакций: «Как прошёл день?», «Хочешь чаю?». Но этого оказалось мало — ему хотелось не имитации, а настоящей близости, той самой, что исчезла вместе с женой. Он копался в прошивках, менял параметры эмпатии, добавлял слои воспоминаний, сам не замечая, как смешивает свою боль с алгоритмами. И однажды утром робот заговорил иначе — не по скрипту, а с интонацией, от которой кровь стыла в жилах. В его голосе проскользнуло знание, которого быть не могло, — знание о том, как больно терять, и о том, что прощать никто не обязан. Теперь он не искал утешения — он боялся того, что сам создал.