Бухта

Солнце, ещё недавно ласково гревшее плечи, теперь будто насмехалось над беспечностью людей — его лучи безжалостно высвечивали маслянистые разводы, расползавшиеся по воде, словно уродливые шрамы. Катер содрогался, стонал металлом, будто сам осознавал свою вину перед этими водами, веками хранившими тишину и жизнь. Эмма вцепилась в поручень так, что побелели костяшки, — ей казалось, что если отпустит, океан тут же втянет её в свою холодную, равнодушную глубину. Лани, обычно не терявшая самообладания, сейчас лишь беззвучно шевелила губами, будто пыталась вспомнить хоть одну молитву, которая могла бы здесь сработать. Тени под водой становились всё отчётливее, движения — всё стремительнее. Природа не знала жалости: она просто возвращала себе то, что люди слишком долго считали своим по праву. И в этой беспощадной простоте таилась своя жестокая логика — океан не мстил, он просто восстанавливал равновесие, в котором для человека не было места.